Эпиграмма Ричарду
(подражание I.T.)

Сократов лоб и пылкий нрав Зевеса,
Лукавый взгляд печальных карих глаз —
Всё это Ричард, милый мой повеса,
Мудрец и зачинатель всех проказ.

Он любит вдохновлять и вдохновляться.
На ветке сидя, с книжкою в руке,
Он с джиннами умеет объясняться
На их родном арабском языке.

Поэт, неутомимый созерцатель
Высоких звезд и бренных облаков.
Платону — друг, а Гегелю — приятель,
Любимец зайцев, кошек и богов.

Сочинил Deci. Сентябрь, 1999

Посвящение Дечи

Признаюсь вам что я совсем один
Сижу в гостиной и смотрю на пламя
Заката, золотыми лепестками
Лежащее на реечках гардин.

День падает за близкий горизонт,
От берегов за мшистые руины.
Мне хорошо, мои мечты невинны.
Все что случится, то произойдет.

Движение в магическом кругу
То сном я называю, то полетом.
Когда звезда взойдет над горизонтом,
Я кресло переставлю к очагу.

Сочинил Ричард. Октябрь, 1999

Ричарду

О, смелый Ричард! – Трансильванских саг и сказаний герой!
о чём задумался ты, словно Икар, жадно в небо смотрящий,
Словно Жуан, красоте покориться решивший,
И потерявший её в мировом океане.

Руки твои, как крылья, простёртые на Запад и на Восток,
Волосы – дороги, уходящие во все концы света,
Тело – страстей и тревог земная обитель,
Взгляд, через дожди и туманы чёрной бездной горящий,
И зовущий в глубины космических катастроф.

Под веткой сакуры сидит гордый Ричард,
И созерцает земные красоты, сакэ запивая.
Задумчив и тих, и возвышенно-печален,
И шорох растущих крыльев тишину нарушает…

Сочинил lucky. Октябрь, 2002

Композитору

Жил, да был один Композитор;
он, сидя на троне, как ритор,
произнёс свою речь,
в ожидании встреч
подозрительно как-то притих он;

всем, кто сайт его посещают,
в двух строках в Гостевой отвечает
он: одна — на ответ,
и вторая — ей вслед
для всего, что одна не вмещает …

С первых дней закрутилась интрига:
полем боя становится книга,
что для важных людей
так берёг лицедей-
Композитор. — Такой вот эпиграф…

И решил Композитор, мол «хватит!»,
попросил предъявить фотографий!
Но в ответ - килограмм
(или два) эпиграмм!
Слава богу, хоть не эпитафий :-)

Уважаемый Автор проекта,
Вы не уж-то забыли про енто:
много музыки тут
обещали. - Все ждут!
Неужели всё это - кокетство?!

Сочинил dead art. Октябрь, 2002

Посвящение dead art-y

Баллада о беспечном Dead Art-e,
славных, но скромных Композиторах,
Злобных Гражданочках и о том, как
УМЕРЛИ ВСЕ.

Живут композиторы (славный, но скромный народ)
Среди эдельвейсов в уютной и тихой стране.
Играют на флейтах, поют пасторальный напев
И стадо барашков умильно пасут на лугу.

Но вот погружаются горы в полночную тишь.
Лишь изредка ветер колышет верхушки дерев.
Смотрите! Вон там, среди зарослей долгой травы,
В густом чапарале таинственный бродит Dead Art.

Он тихо ступает по ворсу альпийского мха,
То скажет «PS», то заойкает вдруг на луну.
И толпы Гражданок, бесшумно скользя среди скал,
С намереньем злобным крадутся за ним в темноте.

Совсем уже близко зелёные блики зрачков,
И лес маникюров на горле сомкнётся вот-вот.
Несчастный! Зачем же ты ночью гуляешь один
В местах, где настолько опасно ходить одному?

Не знают пощады объятья лесных эвменид.
Никто не спасётся, однажды в их сети попав.
Беги же! И вот убегает беспечный Dead Art,
Роняя под ноги кусочки ирландских стихов.

Наутро, проснувшись, пошли композиторы в лес,
Чтоб песню рассвета на флейтах красиво воспеть
Глядят, среди трав, среди ворса альпийского мха
В густом чапарале таинственно что-то лежит.

Не зря говорят: любопытство к добру не ведёт.
Ну мало ли кто среди ночи здесь что навалил!
Идите себе, и играйте рассветную песнь.
И нехрен соваться туда, где никто вас не звал!

Но нет! Вместо этого стройным весёлым гуртом
Пошли композиторы то, что лежит, изучать.
Идут, запинаясь о груды наваленных слов,
И падают, падают, больно стучась головой.

Цветут эдельвейсы, но где ж композиторов род?
Не видно их боле в пустынной и тихой стране.
Заброшены флейты, забыт пасторальный напев.
И только бараны угрюмо стоят на лугу.

Сочинил Deci. Октябрь, 2002

Посвящение Deci

Продолжение Баллады о Гражданках, композиторах и о том, как все "умерли".

На том бы закончился этот печальный рассказ,
но Солнце, как прежде в далёкие страны спешит,
и тёмная ночь погружает тот рай на Земле
в круговорот устрашающий жизни ночной.

Из леса во мгле паутиной протОренных троп
крадутся Гражданки, коварно желая узнать,
куда подевался глас флейты, что страстно манил,
пленял, не давая им снова под Землю сойти.

Глядят Эвмениды: а весь композиторский род
лежит на траве безжизненно в свете Луны,
и флейты на коих уж некому больше сыграть,
лежат на земле, от безделья безмолвно блестя.

И вдруг… в Эвменидах внезапно проснулась душа —
и песнь о кумирах они к Небесам вознесли.
От тела флейтиста, навек испустившего дух,
в свой лес удаляясь и флейты с собой унося,

они поклялись: «Теперь будем МЫ воспевать
рассветы, закаты, движенье таинственных сил
на три, на четыре и даже на пять голосов —
да слышат всегда композиторы смену свою…»

И солнечный луч озарил верхушки дерев,
и ветер затих, и прислушалась молча трава,
журчание рек, беззаботное пение птиц
затихло, чтоб празднично встретить рассветную песнь.

Но громче Небесного Грома над грешной Землёй
звенела в долине в рассветных лучах тишина,
и новый отсчёт начинало молчание флейт
таким временам, что, приснившись, способны убить.

В руках у гражданочек флейты, как сфинксы, молчат —
и рыщут гражданки по миру и ищут приют,
но все обитатели множества горных пещер
твердят, что такие соседи совсем не нужны.

Им бы вернуться под землю, но с этим — беда:
ведь лишь композиторы знали тот лаз потайной,
что мир на Земле с подземельным соединял,
и некому злым Эвменидам ту тайну раскрыть…

И берут они камни, что снежных белее вершин
и гибче пантеры в подлунном финальном прыжке,
и тоньше, чем еле заметный для глаз проводок,
что вёл композиторов в сети великих сетей…

И чертят, и чертят гражданки на этих камнях
наскальные знаки: и странные их письмена
сплошной чередою ложатся в колонны-ряды,
дважды за год превращаясь в дорогу домой…

И воскликнул однажды всесильный Властитель Небес,
мол: «Нет больше сил этот жуткий порядок терпеть!», —
и все композиторы стройным весёлым гуртом
по Воле Высокой воскресли один за одним!

И всем даровал Повелитель-Хранитель Небес,
композиторам новые жизни и флейты затем,
чтоб каждый рассвет прославляла рассветная песнь,
и напев пасторальный лился над вечной землёй.

И всё возвратилось на круг в этой тихой стране,
даже стадо барашков своих обрело пастухов…
Здесь точка уместна была бы, но как бы ни так!
Опять любопытство зовёт композиторов в путь!

В страну Экзекуторов путь композиторский лёг,
где Экзекуции - словно прекрасные сны,
а гармоники чётные строем - одна за другой,
теряются, гаснут во тьме, как божественный свет,

уходит из душ чересчур обольстительных дам;
как в солнечном свете - и пятна сгорают дотла;
а люди, подобные чуждым небесным телам,
проносятся мимо, твою атмосферу сорвав…

Но важно ли это, когда где-то там ждёт Она!!
Ведь ради Неё - и рассветы, и флейты поют!!!
И если удар заберёт композитора жизнь,
её облака потихоньку назад принесут…

Сочинил dead art. Ноябрь, 2002

Посвящение dead art-y

Некоторые замечания о написании баллад
и о том, как, не смотря ни на что,
ВСЕ ВСЁ-ТАКИ УМЕРЛИ.

Немало написано в мире прекрасных баллад,
И в каждой своя красота и своё мастерство…
Но, если уж браться крутую поэму слагать,
То стоит порой и у классиков мненье спросить.

Чему нас научит, к примеру, бессмертный Софокл?
(Уж он в Эвменидах побольше, чем мы преуспел!)
Не дОлжно героев своих отпускать просто так,
Но следует ближе к финалу их всех уморить.

Ведь только тогда лишь сюжет обретёт глубину
И среди шедевров достойное место займёт,
А зритель рыдающий, катарсис вмиг испытав,
Высоким искусством очистит больные мозги.

О том же нас учит божественный Вильям Шекспир:
В мученьях погибший герой стОит выживших двух.
Иначе умрут без работы работники сцен,
Коль скоро не нужно им будет тела уносить.

Что толку, когда у баллады счастливый конец?
Живучий герой для писателя — сущий кошмар!
Ты думаешь, что про него уже всё написал,
А он, над тобой издеваясь, живёт и живёт!

Приходится снова и снова сюжет дополнять,
Балладу свою превращая в пустой сериал.
Поэтому важно покончить с героем в конце,
Тем самым, избавив себя от немалых проблем.

Итак! Композиторы дружным весёлым гуртом
Пошли к экзекуторам строем незнамо зачем.
(Они и не шли бы, но коль их отправил поэт,
То строем весёлым туда они дружно идут.)

И вот у ворот экзекуция злая стоит,
Страшна и прекрасна, как тень поэтических грёз.
Сверкая зубастой улыбкой и плетью маня,
Она композиторов тщится собою прельстить.

Но те, извращениям графа Мазоха чужды,
Совсем не прельстились, а в панике бросились прочь.
Со страху сшибая крадущихся вслед Эвменид,
И падая, падая, больно стучась головой.

Воистину, всем любопытным Варварам достойный урок!
Ну, кто вас просил, Эвмениды, ходить по пятам?
Теперь вот печально лежите, стеная от ран.
И, право, врача не намерен я вам посылать.

Кричит Экзекуция, боли не в силах снести.
(Она к композиторам слабость питала давно.)
И с горя несчастная стала хиреть и хиреть.
И так захирела, что, можно сказать, умерла.

Ну вот. У истории нашей достойный финал.
Мы всех уморили, а значит трагедь удалась!
И зритель рыдающий, катарсис вмиг испытав,
Высоким искусством очистит больные мозги.

Сочинил Deci. Ноябрь, 2002

Дечебалу Григоруцэ

Отрывки полунемого диалога

— Ты когда-нибудь плакал от радости(?)
Расплываясь в улыбке солёной,
Убеждаясь, что это так сладко!

— А, может быть, я даже испугалась,
Что это будет произнесено.
Вдруг я поверю в собственное слово!

— Асфальт расстреляли пулями дождей.
Убит наш день... Слезами истекает
весь город. А над ним — и небеса...

— Я к небу подниму лицо — под дождь
Затем, чтоб удивить тебя слезами.
Сама я плакать больше не умею.

Сочинила Ольга Токарская. Осень, 2002

Дечебалу Григоруцэ

Эпиграмма доброму другу

Точно молния из тучи
Появляются слова:
Ты великий и могучий,
Воплощенье божества

На любой вопрос ответишь
Осушишь потоки слез
И буддистское бессмертье
Выпускаешь через нос

Ты стоишь на пьедестале,
Поднимаешь ятаган,
И ремни твоих сандалий
Развевает ураган…

Я сижу в своей квартире
С папиросой на губе.
Хорошо, что кто-то в мире
Знает правду о тебе!

Сочинил Ричард. Ноябрь, 2005

Ричарду

О том, как всё было на самом деле.

Как-то я сидел на крыше,
Перечитывал Коран
И молился богу Вишну
О единстве христиан.

Бубном воздух сотрясая,
Духов ветра я призвал,
Но ремни своих сандалий
Я, увы, не завязал.

Налетели злые ветры,
Оторвали от земли
И за сотни километров
Моё тело понесли…

В это время где-то кто-то
(Кто — я так и не узнал)
Почему-то для кого-то
Приготовил пьедестал.

Чью-то статую тянули
Сто измученных рабов...
Вдруг прохладою пахнуло.
Гром гремит средь облаков.

Воет смерч и в блеске молний
Разлохмачен и удал
Птице-сирину подобный
Я валюсь на пьедестал.

Все в округе на колени:
«Бог спустился к нам живой!»
Всё языческое племя
Распростёрлось предо мной.

«Жертву! Жертву принесите!» –
Вдруг нашёлся хитрый жрец.
Притащили мне открытый
С бриллиантами ларец.

Привели верблюдов лучших
И давай возить, возить!
Навезли такую кучу,
Что нельзя вообразить!

Я сказал: «Простите, люди!
Здесь ошибка! Я не бог!»
Но людской ревущий улей
Перекрикнуть я не смог.

Хитрый жрец, грозя мне карой,
С пьедестала слезть не дал.
И ремни моих сандалий
К постаменту привязал.

Я стоял с печальным ликом
И с тоской на мир взирал.
Ах, как трудно быть великим!
Ах, как трудно! Кто бы знал!

Сочинил Deci. Ноябрь, 2005